Могильная плита. Фамилия, имя, год рождения, смерти. Этот вид омрачает и делает пустым столь ясный, безоблачный день. И лишь памятник из белого камня, молодого парня лет 18-ти в белой, защитной рукавице, держащего столь же белую, каменную розу в руке. Символ надежды в будущее. Будущее, которого нет.

Шёл н-ный год моей беспечной, спокойной жизни. Я был ещё ребёнком, которого опекали любящие родители. Учился в школе... И учился достаточно неплохо, в отличии от большинства своих сверстников. В последнее время я сильно изменился. Когда был помладше - любил подратся, повеселится... Вобщем был достаточно трудным ребёнком. Ежедневно в дневнике появлялись красные надписи: "Поведение неуд, подрался, родителей в школу"

Время шло. Я менялся. С каждым годом количество красных записей ставало всё меньше, стремилось к нулю. После родительских собраний мать больше не закатывала, уже столь для меня привычных, скандалов. Как каждый нормальный ребёнок гулял с друзьями, выходил на улицу, играл в футбол.

В новостях говорили о приближении какой-то кометы, и каждый желающий мог лицезреть её полёт в ночном, звёздном небе.

На следующий день отец намного раньше обычного вернулся домой. Он всегда столь спокойный и серьёзный (почти невозмутимый) пришёл очень расстроеным. Тогда я впервые в жизни увидел на его лице слёзы. Я не знал, что случилось, да и спрашивать тогда о чём-либо просто не посмел.

На следующий день отец уехал на похорон. На похорон собственного сына, который наблюдая за полётом кометы сорвался с крыши дома. Вот так вот, лишь после смерти я узнал о сыне своего отца, о своём брате, которого, увы, никогда не знал. И не узнаю.

С того злополучного дня прошло уже несколько лет. Я начал курить. Чаще оставатся наедине с самим собой, вместо того, чтоб проводить время с друзьями. Жизнь изменилась.

Очередной поминальный день. Светит солнце. Я стою перед памятником из белого камня, памятником моему брату, которого, к сожалению, больше нет с нами в этом несправедливом мире.

Порыв ветра наклоняет траву к земле, играет листьями деревьев... и лишь белая роза, сжатая защитной рукавицей остаётся неподвижной...